С юбилеем Великой Победы!

Помнить будем – всегда!

Благодарная память потомков… Меньшее, на что вправе рассчитывать наши ветераны Великой Отечественной – как ныне здравствующие, так и не дожившие до нынешней победной весны, – так это на то, что их подвиг будет жить в веках, и никогда не допустят последующие поколения искажения истории и преуменьшения их боевой славы. А завтра – в столь долгожданный семидесятилетний юбилей Великой Победы – мы всем народом, отстоявшим свою свободу в борьбе с фашизмом, воздадим честь нашим героям, не деля их на русских, украинцев, белорусов, грузин, армян…


Есть свои герои в каждой российской семье, и каждому есть о чём задуматься, склонив голову у обелиска. Да, никто не властен над временем, и тех родственников, у которых мы не успели расспросить о войне, не вернёшь… Наша землячка Изольда Ивановна Клапышева (на фото) долго раздумывала, нужно ли именно в семидесятую годовщину Победы заводить разговор на страницах газеты о том, что пришлось пережить её семье в те беспощадные годы. Сначала всё откладывала свой визит к нам в редакцию, а в итоге всё-таки решилась – пока жива.

«Я свидетельница Великой Отечественной, – говорит она. – Наше поколение относят к поколению детей войны. И хоть мне было всего-то неполных четыре года, когда она началась, есть такие моменты, которые врезались в мою память и до сих пор заставляют содрогаться, столь сильный стресс я тогда испытывала».

Среди имён на стене памяти мемориального комплекса посёлка Молоково – имя отца Изольды Ивановны – Ивана Фадеевича Шалаева, офицера советской армии, заместителя командира по политчасти. Наша собеседница признаётся, что его совсем не помнит: родилась в тридцать седьмом году, а отца в тридцать девятом мобилизовали на финскую войну и по её окончании перевели в Белоруссию.

Семья жила в Молокове. Мама – Александра Алексеевна Карюгина – работала в Молоковской школе, преподавала математику. И тут – письмо от папы. Эта почтовая карточка до сих пор хранится у Изольды Ивановны как свидетельство жуткой иронии судьбы. «Здравствуй, Шура, – пишет он матери. – Беспокоюсь о твоём здоровье. Как себя чувствует Изольда? Я себя не узнаю, сильно похудел, что-то плохо себя чувствую уже больше месяца. Есть возможность мне побывать дома пару недель. В ближайшие дни буду этот вопрос решать. …Напиши, как твои дела. Привет моим молоковским друзьям».

Через некоторое время Иван Фадеевич приехал и стал звать семью к себе в Белоруссию. Александра Алексеевна сначала переезжать не хотела, но в итоге всё-таки согласилась. Их дочь хранит письмо, адресованное подруге матери, жившей тогда в Молокове, – Ольге Михайловне ныне Орловой, а в девичестве Покровской, сберёгшей его в своём семейном архиве и два года назад передавшей его Изольде Ивановне. Это ещё одно подтверждение того, как все людские планы и надежды могут рухнуть в одночасье.

Мать нашей собеседницы рассказывала своей подруге о том, как они устроились на новом месте: «Привет из Берёзовки! – пишет Александра Алексеевна. – Вот уже шесть дней, как я живу в белорусской деревне, которая находится в сосновом лесу. Недалеко протекает речка. Наш домик маленький, но очень красивый, кругом сирени и акации, которые сейчас цветут. Воздух очень здоровый, лёгкий, так что я начала немного поправляться с первого же дня приезда.

С питанием пока хорошо не устроились, но главное – пьём молоко литра по три-четыре в день. Фадеич питается в столовой, а обед приносит мне домой. В город (Барановичи) ещё не ездила. Там бывают большие базары, есть военный магазин. В Барановичи ходит автобус два раза в день.

Доехали мы благополучно – от Москвы и до нашей станции без пересадок. Пассажиры – все военные или семьи военных. Гражданских единицы. С квартирой мы устроились лучше остальных. У нас отдельная комната и хорошие хозяева. Кухня на улице, готовить можно свободно, дрова рядом – в лесу.

Остальные же жёны военных приехали и живут по две семьи в маленькой комнатке, в сараях, лагерях – где попало, и ещё с детьми. Но они не унывают, очень весёлые и жизнерадостные, следуют по пятам за мужьями, привыкли к кочевому образу жизни – перемещаются через 2-3 месяца. Жёны ходят нарядные. У кого какой говор: московский, украинский… Так что и мой молоковский говор не так бросается в глаза.

Жители здесь белорусы, поляки. Наши хозяева – белорусы, хороший добродушный народ. В основном все говорят по-русски, но, конечно, не так чисто, иногда – по-польски.

Весь лес, где расположена наша часть, занят военными. Тут и танковые, и другие части всех видов. Против наших окон – красноармейские палатки на расстоянии километра.

Я пока сижу дома, отдыхаю. Далеко не бродила, в магазин (он в лесу) ходила один раз. Днём занимаюсь кое-какими делами по хозяйству, а потом всё читаю. Вымыла Изольду, теперь надо и себя. Иза чувствовала себя в дороге хорошо. Теперь нашла себе друга – мальчика-белоруса, играют целыми днями в песке, да ещё девочка Нина из 2 класса – вот её общество. Кушает мало, всё бегает с кусками хлеба.

Здесь немного теплее. Может быть, уже и у вас тепло сейчас. Деревья зелёные и сирень отцветает, трава большая… С приветом, Шура».

Знала бы Александра Алексеевна, так вдохновенно описывавшая своё новое место жительства и надеявшаяся на дальнейшую счастливую семейную жизнь, что через пять дней после того, как она, наслаждаясь красотой белорусской деревни, писала письмо подруге, грянет война…

«Что я помню с тех пор, – говорит Изольда Ивановна, – так это гул самолётов (я тогда ещё не понимала, что это гудит в небе). Они летели через наши головы, чтобы начать бомбёжку в пять утра». Как поступил тогда отец? Так же, как и другие офицеры: помог жене с дочерью собраться и отправил их вместе с другими двумя десятками семей на военной машине в Барановичи, так как там находился железнодорожный узел и это, видимо, была единственная возможность уехать в Россию. На самом деле к этому моменту Барановичи уже были заняты немцами, но ни Александра Алексеевна, ни другие жёны военных этого не знали.

Проехали они какое-то расстояние, а потом их остановили военные, забрали машину и высадили на дороге, сказав при этом: «Торопитесь, скоро здесь будут немцы!» Женщинам с детьми пришлось спрятаться и провести ночь в каком-то сарае в стороне от дороги. Все тогда плакали, но не навзрыд, а тихонько, вполголоса, боясь привлечь внимание врагов.

А потом мать Изольды Ивановны приняла решение возвращаться назад в ту деревню, где они жили. «Помню жёлтую пыльную дорогу, – рассказывает очевидица тех событий. – Пыль горячая… Многие вспоминают, что невыносимо жарко было в дни начала войны. Я тащилась за мамой, хныкала, так как страшно хотелось пить. Одной рукой я держалась за ручку маминого чемодана, а в другой руке у мамы была детская ванночка. Знаете, эта ванночка с нами прошла до самого конца войны, мама носила её за собой, считала, что дети обязательно, несмотря ни на что, должны быть чистыми…»

Жили до сорок четвёртого года в Берёзовке у прежних хозяев, помогая им вести большое хозяйство и огород, в постоянном страхе. На территорию Белоруссии стали входить немцы на танках, на мотоциклах, были налёты. Чтобы хоть как-то выжить, люди ходили в лес за грибами и ягодами, но зачастую подрывались на минах – немцы минировали лес.

Оставшиеся в деревне мужчины партизанили, разведывали, когда в деревню нагрянут немцы, и народ, бросая всё, убегал в лес, спасались в землянках, а когда опасность миновала, возвращались на прежние места. «Помню однажды после такого пережидания вернулись мы в дом, а там побиты все стёкла, – рассказывает Изольда Ивановна. – Немцы забегали в избы, смотрели, кто там есть, и уничтожали местных жителей. У нас в избе никого не нашли, так для верности пулями прошили всё жилище…»

Десятого марта в семье родилась девочка – Татьяна… Мать рассказывала Изольде Ивановне, что в ту пору много было беременных женщин, и почти все они пытались избавиться от своих детей, но Александра Алексеевна не стала этого делать. А ещё в те годы фашисты выискивали родственников советских офицеров и расстреливали, но семью Ивана Фадеевича, к счастью, оставили в живых – никто не донёс. Белорусы оказались честными и добропорядочными людьми. Мать хранила карточку – отцовский портрет, на котором практически всё обрезала, чтобы не понятно было, в каком он звании, – одно лишь лицо…

«В каждом селении, – продолжает наша собеседница, – которое немцы занимали, они выстраивали вышку, организовывали казармы для своих солдат и огораживали территорию колючей проволокой, проникнуть за которую для местных означало верную смерть. От нашего дома и казарма, и вышка были недалеко. Было очень страшно даже от той мысли, что немцы близко. Но нас они не трогали… Однажды в сорок четвёртом мама отпустила нас с двухгодовалой сестрёнкой погулять. Она рассказывала: «Выхожу и вижу – маленькая Татьяна заползла под колючую проволоку и играет на немецкой территории. Я так и села на землю!» Мама ползком стала пробираться под проволоку, чтоб спасти сестрёнку (хорошо, что там не был пущен ток!). Дотянулась, схватила её – и ползком обратно! Наверное, с вышки всё это было видно немцам, но их оставили в живых, пожалели…»

Когда в сорок четвёртом Белоруссию освободили, семья собралась в обратный путь – на родину. Добрались до Барановичей, а там сели на платформу, гружённую углём. «Так и помню: сидела на куче угля с мамой и сестрой, – говорит Изольда Ивановна. – И ванночка неизменно с нами… Двигались, если был открыт путь, очень часто подолгу стояли. Во время этих остановок женщины старались раздобыть где-нибудь воды и выпросить еды. Ехали под открытым небом кто в чём был, невзирая на дождь и холод.

Однажды, когда платформа стояла, я играла с ребятами, и вдруг… она тронулась! До сих пор помню, как я кричала, как бежала за платформой. Этот ужас, что я останусь одна, сковал моё детское сердце. Мама кричала мне, что всё нормально, мы ещё не едем, но я не слышала этого… Из всей поездки помню лишь этот момент, когда, как мне казалось, я была на краю гибели…»

Затем семья как-то добралась до Калинина, а потом и до Красного Холма. В Краснохолмском районе жила бабушка – мать Александры Алексеевны, но в живых её не довелось застать: переживала за них – вдруг в плену или и вовсе погибли, а весточки никакой от дочери и внучек не получала. В результате поселились в Молокове, мать устроилась работать, как и прежде в школу учителем математики, и стали жить в квартире двухэтажного дома на площади Корнилова.

Об отце ничего не знали, да и не пытались узнавать, ведь понятно, какое отношение долгое время было к тем, кто побывал на оккупированной территории. Чуть ли не изменниками родины их считали. Могилу отца в Белоруссии Изольда Ивановна разыскала через фонд «Живи и помни» уже спустя 65 лет после окончания войны…

«Неизгладимый след оставила Великая Отечественная война в моём сердце, – говорит она. – Несмотря на отдалённость тех событий во времени и мой преклонный возраст, не могу спокойно вспоминать, что пришлось пережить… Жизнь в постоянном страхе привела к тому, что долгое время даже после Победы я испытывала тревогу, боялась даже незнакомых мужчин на улицах, а когда заболевала, мне снились ночами взрывы бомб, вражеские налёты…»

Война отняла у нашей собеседницы всё, что только можно было отнять у четырёхгодовалой девчушки: отца, радость и беззаботность, спокойные сны, а взамен поселила в маленьком сердце огромный всеобъемлющий страх, которого она и врагу не пожелает.

М. БЕЛЯКОВА

Завтра все мы по традиции соберёмся на митинг, посвящённый годовщине Победы в Великой Отечественной войне, возле мемориального комплекса на площади Корнилова. Памятник был открыт 29 октября 1979 года. Авторы его – скульптор С.И. Суханов и архитектор С.И. Травников. Изготовлен памятник Ленинградским скульптурно-производственным комбинатом.

Мемориальный комплекс на площади появился гораздо позже: в 2004 году. А началось всё с поездки в октябре 2002 года нашей делегации, в составе которой были В.М. Берёзкин, К.В. Кувалдин и В.И. Унин, в Москву на торжества, посвящённые 85-й годовщине со дня рождения Маршала Советского Союза Героя Советского Союза Н.В. Огаркова. Целью этой поездки было попытаться найти пути привлечения средств для создания в Молокове музея в доме, где прошло детство нашего знаменитого земляка. В этот день бывший на тот момент заместителем главы администрации В.М. Берёзкин познакомился с адъютантом Н.В. Огаркова – А.Б. Порфировым, который в дальнейшем оказывал помощь в создании музея Маршала на молоковской земле.

Практически одновременно со строительством музея Н.В. Огаркова шло возведение мемориального комплекса в память о погибших в Великой Отечественной войне жителях района. Компания ООО «Тверьреставрация» представила проект и реализовала его. И с 2004 года мемориальный комплекс выглядит так, каким мы его привыкли видеть: фигура солдата на постаменте, две стены из красного кирпича, на которых с одной стороны портреты Героев Советского Союза, уроженцев нашего района: И.Ф. Балашова, И.Е. Козлова, М.С. Корнилова, С.А. Кукунина, В.А. Лебедева, П.М. Круглова, А.В. Макалова, Н.В. Огаркова, а с другой – имена всех погибших в Великую Отечественную наших земляков (всего 4670 человек пали в боях из ушедших на фронт 6540).

Справа и слева от памятника – стелы с барельефами, изображающими сцены боя, и датами начала и конца войны, часовня в память о погибших, военная техника – 76-миллиметровые пушки на стелах возле фигуры солдата, а в сквере – автоматические зенитные пушки АЗП-57 и АЗП-39, и БТР 60-ПБ. Техника практически вся уже послевоенных лет, доставлена с завода по демилитаризации. Чтобы получить разрешение на её установку, администрация района обращалась в Министерство обороны России.


Каждый из нас, склоняя голову у монумента в очередную победную весну, думает о своих родственниках, защищавших наш край – кто-то на полях сражений, кто-то – трудясь в тылу. Среди них и родные наших коллег.


Валентина Белякова:

– Мамин брат Михаил Сергеевич Фролов был призван в армию двадцатилетним в конце мая сорок первого года. Так как отправлен он был в Брестскую область, и сразу в начале войны пришло на него извещение «Пропал без вести», родственники сделали вывод, что, скорее всего, он погиб. У Василия Алексеевича Лебедева – папиного брата – похожая судьба, ушёл 20-летним на войну и числится без вести пропавшим.

А вот мой дед Алексей Павлович Лебедев воевал подо Ржевом. Его друг-однополчанин прислал письмо, в котором рассказывал, как они сели однажды в стог сена отдохнуть и перекусить, и в этот момент Алексея убило прямым попаданием мины. Похоронен дед в братской могиле на Торопецком шоссе. Все мои воевавшие родственники – уроженцы деревни Логиново.

Нина Баякова:

– Моему отцу Пётру Николаевичу Зорину недолго довелось повоевать. Служил он в 885 стрелковом миномётном полку. Был тяжело ранен в правую руку ночью шальной пулей и поэтому демобилизован. А вот его брат Алексей Николаевич Зорин, 1919 года рождения, был призван в 1941 году, и долгое время считалось, что он пропал без вести в 1943 году. При строительстве какого-то объекта был найден его медальон. Теперь мы знаем, что похоронен дядя в братской могиле под Киевом в Барышевском районе, где в селе Борщёв выстроен мемориальный комплекс, на стене которого высечено и его имя. Есть оно и на стене памяти нашего мемориального комплекса в Молокове.


Лариса Краснова:

– Мой дед Алексей Сергеевич Крылов ушёл на фронт восемнадцатилетним. На четвёртый день войны получил диплом о педагогическом образовании, а в сентябре 1941 года уже был призван в армию. Его отправили в Гороховецкие лагеря, а оттуда, после краткосрочного обучения военному делу и присвоения звания сержанта – прямо на передовую. У него, как у миномётчика, сначала был 50-миллиметровый миномёт, с 1943 года – 82-миллиметровый. Так, с миномётом в руках, дед и прошёл всю войну, от Москвы до Кёнигсберга, был командиром расчёта миномётов: вместе с ним в расчёте ещё пять человек. Служил в 343 стрелковой Белостокской Краснознамённой ордена Кутузова дивизии. Воевал на Западном, Белорусском фронтах.

На протяжении всей войны бои, в которых он участвовал, были такими длительными и тяжёлыми, что о нагревшиеся миномёты порой можно было обжечь руки. Дед дважды был контужен. За свои боевые заслуги имеет награды: две медали «За отвагу», медаль «За солдатскую доблесть», медаль Жукова, орден Красной Звезды, медаль «За победу над Германией», орден Кутузова, орден Отечественной войны.

После войны стал заведующим в Десненской школе, был избран председателем Делединского сельского совета, где проработал четыре года, учительствовал и в Делединской школе.

Обе мои бабушки (Екатерина Фёдоровна Крылова и Марфа Сергеевна Орлова) – труженицы тыла, награждены медалями «За доблестный труд в Великую Отечественную войну 1941-1445г.г.».

Мария Белякова:

– Моя бабушка по маминой линии Анна Ивановна Башарова (в девичестве Русова) встретила войну четырнадцатилетней девушкой, пешком ходила в Красный Холм, где училась на педагога начальных классов. В каникулы она трудилась в колхозе имени Парижской коммуны. За ней была закреплена лошадь, которую она сама обихаживала. Приходилось и тяжести поднимать, и навоз на поля развозить – никакой работы не боялась.

Двум её старшим братьям – Николаю и Михаилу – не суждено было вернуться с войны. Старший сержант Михаил Иванович Русов погиб в мае 1943 года, похоронен в посёлке Сосновый Лоухского района. Рядовой Николай Иванович Русов пропал без вести в октябре 1942 года.

А вот бабушка по папиной линии – Екатерина Васильевна Орехова – во время войны была участницей народного ополчения.


Владимир Гашков:

– Мой крёстный (старший брат отца) Леонид Иванович Гашков, 1920 года рождения, из деревни Облужье в Великую Отечественную войну служил водителем советской боевой машины реактивной артиллерии, которую в простонародье принято называть уважительно и ласково «Катюшей». Рассказывал, что расположение этой техники было всегда, как правило, засекречено, выдвигались ночью – давали залп и тут же сворачивались. Освобождал Старую Руссу и другие города. Награждён медалями «За отвагу», «За взятие Кённигсберга», «За победу над Германией».

А ещё один папин старший брат – Николай Иванович Гашков, 1913 года рождения, тоже житель деревни Облужье, сначала в 1939-1940 годах на финской воевал, потом уже от начала и до конца на фронтах Великой Отечественной воевал за полярным кругом вблизи границы с Норвегией. Был артиллеристом, зенитчиком, командиром орудия. Награждён медалями «За отвагу», «За оборону Советского Заполярья».

Подготовила М. БЕЛЯКОВА



2

8 мая 2015 года

Великой Победе – 70 лет!

Урок на всю жизнь

Открытый видеоурок, посвящённый 70-летию Великой Победы, прошёл в школах Тверской области 28 апреля. Мероприятие было посвящено героическим страницам истории Верхневолжья.


Урок, который назывался «Десять дней до Победы», провели 11 школ, носящих имена Героев Советского Союза и России. Среди них и Молоковская средняя школа имени Маршала Советского Союза Героя Советского Союза Н.В. Огаркова. Учебные заведения рассказывали об истории присвоения им легендарных имён, исследовательской и поисковой деятельности, работе с родственниками героев.

Выпускники нашей базовой школы Даниил Кокарев и Анастасия Семёнова рассказали участникам видеотрансляции о своём проекте «От сердца Маршала – к нашим молодым сердцам».

Хорошо ли знают школьники своего знаменитого земляка? Какие черты характера отличали Николая Васильевича Огаркова? Что помогло простому советскому парнишке стать великим маршалом? Этими вопросами задавались ребята, когда, объединив усилия учеников, учителей, жителей, разрабатывали проект.

Старшеклассникам было интересно узнать, как повлияли детские годы на формирование личности Н.В.Огаркова? Ребята во время видео-трансляции рассказали своим сверстникам из школ региона яркий случай из детства будущего маршала, описанный его другом детства – Иваном. «Захотелось нам остановить большую льдину, плывущую вдоль берега, – рассказывал Иван. – Воткнули колья, и вот льдина ударилась о них так, что меня вместе с нашим заграждением швырнуло в бурлящую воду почти на середину реки. Пока я находился в ледяной воде, Коля начал меня успокаивать, попросил не паниковать и кол мне протянул, а он коротким оказался. Впереди – мост, под который меня вскоре затянуло. Думал – всё, конец! Но как только потоком меня вынесло из-под моста, почувствовал, что кто-то ухватился за рукав. Это Николай, одной рукой держась за деревянную перекладину моста, стоя по шею в ледяной воде, другой крепко вцепившись в мою одежду, помогал мне выбраться. Не помню, как вылез на берег… Так что Николаю Васильевичу я жизнью обязан».

С ранних лет смелость, умение ориентироваться в сложных ситуациях и принимать мгновенные решения отличали Н.В. Огаркова. Эти качества и упорный труд помогли ему достичь высот, пройдя путь от простого деревенского мальчишки до Маршала Советского Союза.

Выступили во время видеоурока ученики Краснопресненской школы имени В.П. Дмитриева (Калининский район), Пеновской школы имени Героя Советского Союза Е.И. Чайкиной, Погорельской школы имени Героя советского Союза Н.И. Черкасова (Зубцовский район) и другие. В мероприятии приняли участие представители министерства образования региона, учащиеся гимназии №12 города Твери, которые присутствовали на федеральном открытом уроке.

Такое прикосновение к страницам истории очень важно для нас, сегодня живущих, мостик из прошлого в будущее. Как было отмечено организаторами мероприятия, данный видеоурок, он не на один час и даже не на один день. Это урок на всю жизнь.

М. ЮРЬЕВА Фото В. ГАШКОВА


Дети войны – нынешним детям

Когда педагоги рассказывают воспитанникам детского сада о событиях Великой Отечественной войны, ребятишкам, наверное, интересно, но надолго удержать их внимание на столь сложной теме вряд ли удастся. Совсем другое дело, когда воспоминания о войне звучат из уст людей, её переживших и воспринимавших всё происходящее тогда детским маленьким сердечком.


Семидесятой годовщине Великой Победы была посвящена встреча в Молоковском детском саду детей 5-6 лет с людьми, чьё детство пришлось на военные годы. Зинаида Дмитриевна Нечаева и Мария Сергеевна Кузнецова были тогда, пожалуй, такими же несмышлеными, как и ребятишки, перед которыми они выступали. Нина Михайловна Соболева – постарше. Как они переживали, раздумывая, что скажут малышам! А потом рассказали всё, как было: как отцов на фронт проводили, как в вечном страхе жили, недоедали, работали, чтобы помочь взрослым, как Победе радовались.

Отец Зинаиды Дмитриевны не вернулся с войны, поэтому радость Победы для них с матерью была омрачена. На всю жизнь запомнила девчушка, как все веселились, плясали, а мама никак не шла в круг, скорбила.

Мария Сергеевна, жившая тогда в Зубцовском районе, никогда не забудет, как немцы выгнали их из родного дома. С болью вспоминала она, как по прошествии времени вернулись в родную деревню, а там всё выжжено, одни только печные трубы возвышаются над пепелищем.

А Нина Михайловна не может забыть постоянных бомбёжек. Она даже стихотворение собственного сочинения о войне ребятам прочитала.

Военные мемуары З.Д. Нечаевой и Н.М. Соболевой вошли в недавно изданную книгу «Воспоминания о войне детей погибших защитников Отечества», а у М.С. Кузнецовой запискам о военном детстве посвящена целая тетрадь.

Ребята слушали с нескрываемым любопытством очевидцев тех страшных далёких событий, а потом преподнесли ветеранам свои подарки: танцевали, пели для них, вручили поделки, сделанные своими руками, цветы. Завершилась встреча чаепитием. Дети настолько прониклись услышанным, что повели пожилых гостий в группу, тянули за руки, показывая, где играют, где спят, умываются. В мячик с ними играли и даже на скакалке скакали. За чаем ребятишки узнали, с чем в войну их собеседницы пили чай: с сушёной морковкой да свёклой.

Словом, польза от мероприятия обоюдная получилась: как для малышей, так и для самих рассказчиц. «С ними мы помолодели!» – делились своими впечатлениями ветераны.

М. ЮРЬЕВА Фото Т. ОКУНЕВОЙ


3

8 мая 2015 года

Великой Победе – 70 лет!

Продержались, выжили, смогли!

В жизни каждого из нас бывают события большие и малые, значимые и так себе, которые приходят и уходят из нашей памяти, и мы о них забываем.

Но есть события исторического значения, о которых забыть невозможно. К таким относится Великая Отечественная война 1941-1945 годов.


Когда началась война мне было двенадцать лет, и я хорошо помню этот день. 22 июня, во второй половине дня, к нам в деревню Зенцово приехала на велосипеде председатель сельского совета и сообщила страшную весть о том, что фашистская Германия напала на нашу страну.

На второй день из военкомата привезли повестки об отправке в армию большинству молодых мужчин. Из деревни, насчитывавшей двадцать шесть домов, ушло на фронт более тридцати человек. Половина из них не вернулась домой. Погиб под Сталинградом пятого сентября 1942 года и наш отец – лейтенант Алексеев Алексей Павлович. В ту пору ему было тридцать шесть лет. На руках у матери нас осталось пятеро мальчишек, я среди них был старшим.

Особо тревожными были первые месяцы войны. Официальной информации о положении на фронте не поступало, так как радио в деревне не было, газеты тоже не приносили. Пользовались различными слухами. А тут ещё и появились листовки, сброшенные с немецких самолётов. В них говорилось, что всё руководство страной во главе со Сталиным из Москвы сбежало, что столица буквально на днях будет взята немецкими войсками, что город Калинин уже в их руках. Призывали не подчиняться большевикам. Поползли слухи о том, что немцы продвигаются к Торжку и не сегодня-завтра будут здесь. Эти слухи породили среди населения панику. Кое-кто тайком взяли лошадей и уезжали на восток, подальше от Торжка. Да и сама обстановка порождала в людях страх. Торжок горел от постоянных бомбежек, со стороны Калинина была слышна канонада орудийных выстрелов и было видно зарево пожаров. Ко всему прочему в сентябре началась эвакуация колхозного скота. Коров и молодых тёлочек угнали своим ходом в Ивановскую область.

Для того, чтобы опровергнуть панические слухи, надо было срочно раздобыть правдивую информацию. И тогда мой дедушка Павел велел мне взять молодую лошадку и поехать верхом в ближайшую воинскую часть. Там он посоветовал найти комиссара, рассказать ему о нашей беде. Что я и сделал. Политработники с пониманием отнеслись к нашей проблеме, тут же снабдили меня самой свежей сводкой информ-бюро, и я с радостью поехал домой. Первое, что мы узнали, это то, что седьмого ноября в Москве на Красной площади состоялся военный парад наших войск и на трибуне Мавзолея В.И. Ленина стоял Иосиф Виссарионович Сталин и всё советское правительство! Это радостное сообщение целиком и полностью опровергало бредовое содержание фашистских листовок.

А буквально через несколько дней мы узнали об ещё одном радостном событии – разгроме немцев под Москвой, а затем и об освобождении нашего родного города Калинин.

После этих событий жизнь нашей деревни постепенно вошла в привычное русло: вернулись из бегов все жители деревни, начали работать начальная и семилетняя школы, колхоз стал готовиться к весеннему севу. Однако 1942 год принёс как нашей семье, так и многим другим жителям много больших бед и неприятностей. Я уже говорил, что в сентябре 1942 года погиб наш отец. Мы лишились самого дорогого для нас человека. От этого жестокого удара мать долго не могла прийти в себя, болела.

А буквально через несколько дней пришла вторая беда. В результате налёта немецких самолётов на Торжок под бомбёжку попала и наша деревня. От сброшенных «зажигалок» сгорела почти половина жилых домов. Сгорел и наш дом со всем имуществом. В это время мать и трое старших находились на работе, шла уборка урожая. В доме без присмотра находились двое братишек – четырёх и шести лет. Мне, прибежавшему первым к горящему дому, каким-то чудом удалось вытащить из огня и спасти братишек.

Поселили нас – четыре семьи – в колхозный клуб. Там мы и жили до 1944 года. Это было ужасное время. Хватили по завязку и голода, и холода. Хорошо запомнилось отношение односельчан к людскому горю. Люди из уцелевших от пожара домов несли одежду, посуду, кое-что из продуктов. Но из-за произошедших несчастий в 1942 году наша жизнь сильно осложнилась. Самое главное – мы лишились основных продуктов питания: картофеля, выращенного на нашем участке, и нескольких мешков зерна. Всё это было уничтожено огнём. При жизни отца он нам выслал аттестат, по которому мы получали его зарплату. После его смерти мы лишились и этой материальной поддержки. Колхоз же не мог нам помочь, так как из-за низкой урожайности зерна хватало только для выполнения государственного плана и засыпки семенного фонда.

Когда отец уезжал на войну, расставаясь, он обнял меня и сказал: «Сынок, ты остаёшься за старшего, помогай матери и береги её.» В соз-давшейся обстановке я понял, что одной матери нашу семью содержать будет не под силу. Решил бросить учиться и пойти работать. Зимой ездил на лошади расчищать от снега военный аэродром. Чаще это делали по ночам. Там давали паёк – четыреста граммов хлеба, – и перепадало кое-что поесть из остатков солдатской кухни. Летом с братишкой пасли колхозный и деревенский скот. Здесь тоже кормили нас, что называется всем миром. Вот так и выжили.

Крепко вошло в память отношение людей к труду. Основной рабочей силой в колхозе в тот период были женщины и мы – подростки десяти-пятнадцати лет. Старше пятнадцати лет девчонок мобилизовали на рытьё окопов и других препятствий. Работали по шестнадцать-восемнадцать часов. Обрабатывали землю: пахали, боронили на обученных быках. Лошадей самых лучших взяли в армию. Сеяли вручную с помощью лукошка, убирали хлеб женщины под палящим солнцем серпами, а мы вязали снопы и ставили их в стойки. Лён и картофель тоже убирали руками. И никто не роптал, не жаловался, что тяжело. И самое главное – не оставляли незасеянным, неубранным не только гектар, а даже сотку.

Помню, весной 1943 года, в распутицу, когда по дорогам ни на чём никуда не проедешь, пришёл на станцию вагон с семенами ячменя. До утра, в ночь, нужно было разгрузить и унести семена. Собрали всех, кто мог передвигаться, и с котомками, по колено в воде, пошли на станцию. Мне нагрузили пуд зерна. Я шёл – а шли друг за другом – и, обливаясь потом и слезами, стиснув зубы, думал об одном: только бы не упасть, я должен дойти. И дошёл, выдержал. Встречал нас председатель колхоза, бывший моряк, он был без ноги, с костылями, и сказал всего два слова: «Спасибо, родные».

В том же 1943 году из района сообщили, что будет возвращён скот, который в 1941 году был эвакуирован в Ивановскую область. Надо было заготовить для него корма. Председатель колхоза пригласил меня в правление, я к тому времени был секретарём колхозной комсомольской организации, и сказал, что на меня вся надежда, я должен за десять дней конной косилкой скосить все клевера. Для этого за мной закрепили две пары самых лучших лошадей. Чтобы не загубить животных тяжёлой работой, я через каждые два часа менял их поочерёдно парами. Сам же не знал никакого отдыха, спал по четыре часа прямо на поле, в копне сена. И выполнил это боевое задание! За что был премирован солдатскими ботинками и пудом зерна.

Незабываемо сохранилось в памяти людское отношение к горю своих односельчан. Когда почтальон приносил очередную похоронку, в этот дом собирались жители всей деревни. Плакали все вместе, как могли утешали вдову, мать, детей. В начале 1943 года я сагитировал наших девчонок и мальчишек вступить в комсомол. Собрал заявления и свёз в РК ВЛКСМ. Через несколько дней нас всех приняли в члены Ленинского комсомола и была создана наша колхозная комсомольская организация. Я был избран её вожаком. Мы принимали самое активное участие во всех сельскохозяйственных работах. Отработав десять-двенадцать часов днём, комсомольцы часто по собственной инициативе выходили на работу в ночное время. Очищали намолоченное за день зерно, чтобы утром отправить его государству, молотили лён и делали многое другое. Но не только выполняли тяжёлую работу, а и проводили агитацию, организовывали концерты художественной самодеятельности.

Ну, и конечно же, на всю жизнь остался в памяти незабываемый, долгожданный и радостный, и со слезами на глазах День Победы. Утром девятого мая я поехал на велосипеде по комсомольским делам в Торжок в райком комсомола. И только вошёл в здание райкома, как тут же попал в объятия товарищей по работе. Все кричали: «Победа! Победа!»

Я извинился перед ребятами и сказал, что должен немедленно вернуться домой, что моё место сейчас там, среди односельчан. Вскочил на велосипед и помчался в деревню. Когда подъехал к деревне, то увидел, что все её жители от мала до велика были на улице. Люди обнимали друг друга, смеялись и плакали. Это пересказать невозможно, это надо видеть!!!

Когда я пришёл домой, то увидел, что мать приготовила для выпечки пироги и ватрушки с картошкой, морковкой и творогом. Оказывается, по этому случаю председатель разбронировал свой маленький НЗ зерна, которое выдали каждой семье. Ячмень тут же был размолот на самодельных мельницах, и мука пошла в дело.

Братья в это время начищали до блеска полутораведёрный самовар. Как-то так сложилось, что все массовые мероприятия проводились у нас в доме. Так и в этот раз. Принесли и расставили по всей избе столы. Стали приходить люди. Все они были одеты в праздничную одежду. Принесли кто что мог из продуктов: картофель, огурцы, капусту, грибы и даже мясо – баранину, курятину. Словом, стол ломился от яств. Появилось и самодельное «горячительное». Начался «пир». Опять-таки люди смеялись и плакали, пели военные песни. А мы – молодёжь – по этому радостному событию устроили концерт. Пели песни, плясали, я играл на гармошке. Всюду царило доброжелательное отношение друг к другу.

Вот эта сплочённость, героический – именно героический! – труд наших людей и явились залогом нашей Победы!

Многих из них уже нет в живых, но память о них – бойцах трудового фронта – наравне с памятью о воинах, навсегда должна сохраниться в наших сердцах.

Алексеев Пётр Алексеевич, ветеран войны и труда, Почётный гражданин Торжокского и Молоковского районов, Кавалер двух орденов Трудового Красного Знамени, шести медалей


5

8 мая 2015 года

Великой Победе – 70 лет!

Письма с фронта

В этих строчках – живая история

Передо мной пачка писем… Неразборчивый почерк. Тут чернила, тут еле виден карандаш. На конвертиках штамп «Просмотрено военной цензурой». Беру в руки с трепетом и каким-то особым чувством – письма с фронта.


Попали ко мне случайно: наткнувшийся на эти листочки человек не смог поступить с реликвиями иначе, как передать их в газету или музей. Отбросив все дела, сажусь читать.

Боец 124-го отдельного бронебатальона из-под Ленинграда пишет своей семье, эвакуированной в молоковскую деревню Логиново: жене Александре, дочери Галине, матери Прасковье Васильевне. Каждое начинается словами, которые в ту пору сами по себе были уже долгожданной вестью: «Спешу сообщить, что я пока жив и здоров, что и вам желаю, и посылаю свой сердечный привет и целую несчетно раз».

Хоть и скупы строчки о фронтовом житье-бытье, из писем ясно, что в сорок первом недоставало солдатам ни снаряжения, ни провизии. Всю зиму – и это такую-то суровую! – как пишет боец, проходил в кожаных сапогах. Но говорит жене об этом как бы между прочим: мол, сильно болели ноги, опухли (понятно, обморозил), но подлечили, и теперь все хорошо.Зато с радостью сообщает, когда выдали солдатам тулупы, ушанки, теплые портянки.

Поначалу, как следует из писем, провиантом поддерживал бойца отец: из Ленинграда добирался до стоявшей, видимо, недалеко части и приносил кое-что из полученного по карточкам пайка.

Читаю, и страницы блокадной трагедии предстают перед моими глазами. Страшную весть сообщает автор писем в мае 1942 года своей матери об оставшемся в Ленинграде отце: «За январь у него стащили карточки на продукты, вот здесь он, наверно, и сдал, заболел, опух. Поддержать некому было и нечем, вот он и помер. Это нужно пережить выдержанно… Я сам, бывает, переживаю то, что, думаешь, не пережить…»

Но о том, что именно происходит вокруг, Владимир Яковлевич Кукота – так звали автора писем – рассказывает совсем мало (коротко – «участвую в освобождении родного Ленинграда»), зато какое беспокойство за родных сквозит в каждой строчке. Не голодают ли? Как устроились? Как маленькая дочь?

Дочери Галине адресованы многие из писем. Её ушедшему на фронт отцу увидеть не довелось: родилась, видимо, в конце сорок первого. Обращаясь к дочери, он просит Галину Владимировну слушаться маму, не плакать и обещает привезти ей в подарок большую и красивую куклу.

Читаешь эти теплые слова, пронизанные любовью и заботой, и мысль одна – встретился ли их автор со своими родными, вернулся ли домой? Последнее из писем датировано ноябрем 1942 года. Значит ли это, что семья переехала, или некому стало писать с фронта? Передавая письма в музей, питаю, хоть и слабую, надежду: может, удастся отыскать адресатов…

Знаю, нехорошо читать чужие письма, только это, думаю, исключительный случай. В них – живая история. А еще – многое понять в себе, нашей сегодняшней жизни помогают эти строки, написанные в страшных, нечеловеческих условиях. Человек, оказавшись перед лицом смерти, полон мыслей о близких, их благополучии, о родном городе. Эти письма – урок всем нам.

И. НАСАЛЕВИЧ


Гордимся вами, земляки!

Геннадий Кукурузов

ВЕТЕРАНЫ ВОЙНЫ

Ветераны войны, становитесь в ряды

Под священные стяги знамён.

Вы душой молоды, силой духа тверды,

За победу в войне мы вам честь отдаём.

Ветераны войны, вы Отчизне верны,

За неё вы в боях умирали.

Помнит Родина-мать, как герои-сыны

Врагу лютому горло ломали.

Ветераны войны, подравняйте ряды,

В День Победы вы снова в строю.

За героев своих мы безмерно горды,

Вы страну защитили свою.

Ветераны войны, вы в строю все равны,

Нету знаков различий на вас.

Но вы в наших глазах молодецки бравы,

Вы живые примеры для нас.

Пусть блестят ордена – на простых пиджаках,

Пусть лампасов и выправки нет.

Славить наших героев мы будем в веках

Через сотни и тысячи лет!

Николай КАПИТАНОВ

ЖЕНЩИНАМ ДЕРЕВНИ

ВРЕМЁН ВОЙНЫ

Проводить сынов, мужей на фронт –

выпала несладкая вам доля.

И одни остались в русском поле –

чистом, как осенний горизонт.

Это поле прокормить должно

всю страну, и вы зерно давали.

Встань до света и ложись – темно,

только вы на это не роптали,

А несли тяжёлую свою

ношу – стойкими вы были.

Слабых грели и сирот кормили.

На поминки – делали кутью...

Плакали, но веру берегли,

вы, полуголодные, босые...

Выдержать подобное смогли,

видно, только женщины России.


6

8 мая 2015 года

Великой Победе – 70 лет!

→ С праздником, дорогие молоковцы!